Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:26 

Глава 16. Эмма

~Sectumsempra~
A me, chorro,
Dural beshava
A, odo, daje,
Amaro dive
Amaro dive…

А я, бедная,
Поодаль сижу.
Ах, это, мама,
Наш праздник,
Наш праздник.
«Ederlezi»

Хогватс. 16 ноября. Понедельник

Контрольная тянулась ужасно медленно. Эмма сидела с девочкой по имени Магдала – не потому, что та могла ей помочь, а потому что та не обращала никакого внимания на свою соседку. Магдала была уверенным в себе середнячком и усиленно корпела над заданием, зарабатывая своё «удовлетворительно». Всякий раз, когда Минерва решала пройтись по классу, Эмма утыкалась глазами в пергамент, стараясь не смотреть в сторону профессора трансфигурации.
Задание не было особо сложным, и накануне они с Клиффом разбирали его, а по расчётам Эммы до конца урока оставалось ещё достаточно времени. Пока речь шла о теории, Эмма ещё могла на что-то рассчитывать. А тут и выпрямиться наконец-то стало можно, потому что Минерва заняла место за своим столом.
Эмма думала о Клиффорде и немного о его матери. Миссис Финикс была добра к ней, но Эмме постоянно казалось, что всё это только из вежливости. Ей хотелось стать к Джеральдине поближе, но она боялась. Она вообще всё больше и больше боялась многих вещей: боялась совсем разучиться колдовать, боялась вылететь из школы, боялась, что такой не будет нужна Клиффорду. С тех пор, как из Азкабана перестали приходить письма, Эмма боялась даже, что мать её прокляла.
Тут взгляд девушки упал на песочные часы, которые отмеряли время занятия, и она забеспокоилась – урок близился к концу, а ей ещё на один вопрос отвечать. Она ткнула пером в чернильницу, и тут встретилась взглядом с Минервой, которая задумчиво смотрела в её сторону. Эмма и сама не поняла, как она умудрилась опрокинуть чернильницу. Магдала взвизгнула, схватила свой пергамент и отскочила от парты.
Чёрная жидкость потекла по столу вниз и закапала на пол. Свой пергамент Эмма тоже успела спасти.
- Как неосторожно, мисс Ноббс, - спокойно сказала Минерва. – Уберите же за собой.
Эмма подняла палочку:
- Эванеско.
Чернила продолжали капать на половицы.
- Эванеско!
- Не кричите на весь класс, мисс Ноббс.
Но тут пятно исчезло. Магдала незаметно невербально убрала его.
- Очень мило, мисс Беккет, - сказал Минерва. – Заканчивайте работу, девочки. Осталось мало времени. Мисс Ноббс, после звонка задержитесь.
В классе было тихо-тихо. Все скрипели перьями, уткнувшись в свои работы. Но Эмме казалось, что все на неё смотрят, и строчки стали расплываться перед глазами.
Когда в коридоре зазвенел колокольчик, все, перешёптываясь, стали собирать вещи и подходить к первой парте, складывая пергаменты стопкой. Эмма осталась сидеть. Она ждала, пока все уйдут.
- Давайте вашу работу.
Минерва сама подошла к ней. Эмма встала и протянула пергамент.
- Сидите, - профессор МакГонагалл опустилась на стул у соседней парты. – Что ж, вы справились с большинством заданий, - сказала она, закончив чтение. – Мистер Финикс хорошо с вами занимается. Но задания по индивидуальной подготовке вы делаете лучше.
Эмма предпочла промолчать на это замечание.
- Возьмите палочку, мисс Ноббс.
Минерва встала, взяла чернильницу и перевернула её, выливая жидкость на пол.
- Уберите пятно.
- Эванеско, - Эмма постаралась сосредоточиться.
Чернила высохли, но пятно осталось.
- Ещё раз.
Эмма повторила попытку. Пятно слегка побледнело.
Минерва сама очистила пол.
- Это не так страшно. Ваша магия на месте. Но если так дальше пойдёт, то вы в следующем году завалите практическую часть на экзаменах.
- Но это же может пройти, правда?
- Может, вполне, - кивнула Минерва. – Не следует ли обратиться к целителям в Мунго?
- Нет! – испуганно вскрикнула Эмма. – Я нормальная!
- А кто сказал, что вы ненормальная? Что за глупости? - Минерва чуть повысила голос. – Ну, ладно, идите, мисс Ноббс. Я поговорю с директором и с вашим деканом.
Эмме послышалось, что МакГонагалл прибавила себе под нос: «и куда только она смотрит?»
Выйдя из класса, Эмма задумалась, куда бы направиться? В Подземелья не хотелось. В общую гостиную было рано – скоро все пойдут на обед. Собравшись с духом, Эмма пошла к миссис Финикс.
Джеральдина сидела у камина и вязала что-то на спицах. Руками. Без всякой магии.
- Скоро обед, - сказал она.
- Я знаю. Можно у вас посидеть немного?
- Конечно, - ответила Джеральдина, перекинув нить через палец.
Миссис Финикс посмотрела на Эмму.
- Что-то опять на занятиях? – спросила она.
- Да…
- Ничего, всё наладится, не переживай.
- А если нет? Меня исключат?
- С чего бы? Столько есть лодырей и неумех, и никто их не исключает. А у тебя хорошие баллы по СОВ. Сдашь то, то у тебя получается хорошо: зелья и гербологию, например, - спицы в пальцах Джеральдины так и мелькали, слегка позвякивая.
- А вы вяжете без магии? – осторожно спросила Эмма, немного приободрившись.
- Да, так интереснее. Но когда разглаживаю и сшиваю, то пользуюсь магией. И когда вяжу тонкое полотно. Магловские женщины в таких случаях тоже предпочитают вязальные машины.
- А что это будет? – спросила Эмма.
- Шапочка.
- В слизеринских цветах?
Джеральдина улыбнулась.
- Иди-ка сюда, - она осторожно надела Эмме на голову три дюйма связанного и распределённого на четыре спицы полотна. – Не ошиблась с размером. Но на Рождество надо придумать тебе новый сюрприз.
- Не надо. Я ведь не знаю, какой она будет.
Присев на подлокотник, Эмма обняла Джеральдину за плечи и всхлипнула.
- Сырость не разводить! – цыкнул та, но погладила девочку по голове.
Легче было запретить дождю литься.
Джеральдина отложила вязание и, обняв Эмму, ждала, пока та выплачется.
- Ты же знаешь, что Люциус Малфой, например, тоже долго не отвечал на письма сына, - сказала она без всяких вступлений.
- Угу, - отозвалась Эмма. – Драко… говорил…
- Ну, вот, и твоя мама («Чтоб она провалилась, стерва», - подумала Джеральдина) тоже тебе напишет. Ты потерпи.
В последнее время Джеральдине действительно хотелось, чтобы миссис Ноббс куда-нибудь сгинула ненароком. Почувствовав к Эмме настоящую симпатию, она всё больше хотела, чтобы девочка принадлежала их семье, и она ревновала и к матери, которая устроила дочери бойкот, и к тётке, которая никак не давала о себе знать. Конечно, эти мысли приходилось гнать от себя, чтобы магия не сыграла злую шутку, и мечты не стали бы реальностью. У Эммы и так было достаточно переживаний.
- Научите меня вязать, - попросила Эмма после недолгого молчания.
- Хорошо. Это замечательно успокаивает нервы. Приходи вечером – займёмся.
- Спасибо, - Эмма осторожно поцеловала Джеральдину в щёку. – Я пойду, отнесу вещи к себе.
- Иди. Увидимся.
Эмма ушла, а миссис Финикс задумалась. Потом подошла к письменному столу, села и решительно придвинула к себе пергамент.

16 ноября. Азкабан
- Господин комендант. К вам заключённая Хоул, с прошением.
Тэмпли кивнул, и страж ввёл в кабинет молодую женщину, держащую в руках лист тюремной серой бумаги.
- Что у вас? – Роджер протянул руку, забрал лист и прочитал.
Он не предложил мисс Хоул сесть. Эта женщина не вызывала в нём никакой жалости. Чистокровная ведьма, она работала в Министерстве и исправно поставляла Пожирателям сведения о грязнокровках: имена, адреса и так далее.
- Вы просите, чтобы миссис Ноббс перевели в общий блок? – Тэмпли приподнял брови.
- Простите, господин комендант, поймите правильно: она так ненавидит нас всех и постоянно поливает грязью, что ей будет наверняка лучше одной.
- Что значит «поливает грязью»?
- Говорит, что мы продались, забыли о том, кто мы, и готовы Министерству пятки лизать за подачки, - ответила мисс Хоул без обиняков.
- И почему вас это так волнует? Вы считаете, что миссис Ноббс говорит правду?
- Нет, сэр, - мисс Хоул опустила голову, уже догадываясь, что комендант скажет дальше.
- В камере вас всего трое и перевести одну заключённую в общий блок, пусть и в одиночную камеру, чтобы она всех мужчин в блоке поставила на уши своими высказываниями, я не могу. Но я поговорю с миссис Ноббс.
Он кивнул стражу, и тот увёл просительницу.
Раскурив набитую заранее трубочку, Роджер подошёл к окну. Из его окон было виден берег моря и пристань для парома. Из трубы сторожки, располагавшейся рядом, шёл дым. Море было хмурым, но почти тихим для этого времени года.
Роджер поднял руку, опёрся о раму и, прислонившись лбом к руке, закрыл глаза, вяло попыхивая трубкой.
За недолгое время после своего назначения он уже прилично подустал. Не смертельно, конечно, как принято говорить, но существенно. Его не утомляла сама работа – его утомляла бюрократическая машина. Если бы Министр не давал многим его начинаниям зелёный свет, он бы давно с тоски взвыл. Но всё равно приходилось писать, писать, писать, переводя литры чернил и несчётное количество пергаментов.
Сами заключенные больших хлопот не доставляли. Большинство из них приняли новый порядок, порадовавшись появившемуся в дополнение к кнуту прянику. Да и к кнуту приходилось прибегать всё реже. Конечно, некоторых наказывали, и нельзя сказать, что карцер пустовал. Роджер не был таким уж гуманистом, и не был глупцом, чтобы выступать против наказаний внутри тюрьмы вообще. Но бить заключённых запрещал категорически.
Он упорно искал для своих подопечных реальных работодателей, с реальными договорами и возможностью зарабатывать деньги. Пока что все дела в основном сводились к благоустройству Азкабана и приведению его в более или менее нормальный вид, чтобы он не напоминал средневековые казематы.
Роджер был родом из Шеффилда. Его отец преподавал историю в одной из школ, а мать работала на почте и дослужилась до должности заведующей. Кроме старшего сына, в семье родилось ещё две девочки, но никаких необычных способностей у них не наблюдалось. Способности же сына были встречены миссис Тэмпли с большим энтузиазмом. Она питала слабость ко всяким фильмам и передачам о паранормальных явлениях и экстрасенсах. Роджер, хотя он хорошо знал историю с детства и вообще любил читать, мечтал стать полицейским и ловить преступников. Поэтому он ничуть не обрадовался поначалу, что оказался магом и поедет учиться в какую-то школу у чёрта на куличках. Но оказалось, что у магов есть своя полиция, и на втором курсе Роджер воспрял. Он был в числе лучших учеников на Хаффлпаффе и успешно поступил в школу мракоборцев. Правда, он мечтал об оперативной работе, а не о должности тюремного надзирателя, как это называлось у маглов. Зато у родителей не возникало никаких сложностей, чтобы ответить на вопрос, где работает их сын. Пенитенциарная система – в ней нет ничего магического. Тюрьма – она везде тюрьма.
Гораздо сложнее родителям было смириться с мыслью, что их сын никогда не женится. Эта новость даже вызвала довольно долгий перерыв в общении Роджера с семьёй. Конечно, родителей немного успокоило, что у магов за такие склонности никто сына не осудит и не будет презирать, и его карьере ничего не грозит. С другой стороны, маги не вымирали. Они успешно плодились и размножались, а посему у Роджера Тэмпли-старшего не сложилось впечатления, что там кругом одни геи. Хватало и того, что в том странном мире пешком ходили по улицам гоблины, а в лесах водились кентавры.
Комендант отошёл от окна и сел за письменный стол. Больше всего ему, конечно, доставляли хлопот бывшие Пожиратели смерти. Не все руководствовались здравым рассудком и предпочитали пряник кнуту. Некоторые мечтали, видимо, побыть мучениками за идеи. Роджер по этому поводу не переживал – лучшим способом давления на таких было отношение их же бывших соратников, благо их число перевешивало.
Но что касается их семейных дел – тут комендант чувствовал себя беспомощным. Не мог же он заставить ту же миссис Ноббс писать дочери. А он мог только поражаться или безумию, или жестокосердию этой женщины. Сам он видел одно из писем Эммы – цензор не выдержал и принёс показать. Прочитав, Роджер невольно прослезился.
Вздохнув, он вызвал стража и велел ему привести миссис Ноббс.
Вот что радовало Тэмпли у магов – это крайне малый процент женщин, нарушавших закон и попадавших в тюрьму. Потому что видеть, во что они превращались в Азкабане, было тяжело – и не важно, за что они здесь оказывались.
Амалии Ноббс, когда ту ввели в кабинет, Тэмпли предложил сесть. Она села, прямая, как палка, поджав губы, но предусмотрительно глядя куда-то в район ножки стола, а не буравя коменданта взглядом.
- На вас поступила жалоба, миссис Ноббс, - сказал Роджер. – От ваших сокамерниц.
Амалия забормотала себе что-то под нос, из чего комендант смог разобрать только «предательницы».
- Я не буду сейчас обсуждать ваши убеждения, миссис Ноббс, - сказал он. – Однако, вашими сокамерницами движет вполне понятное желание иметь более сносные условия для жизни, а также иметь возможность видеться с родными. Вы же отказываетесь от свиданий с дочерью и не отвечаете на её письма.
- И не буду, - буркнула та.
- Почему?
- Она мне больше не дочь.
- Почему? Потому что она общается с гриффиндорцами или с полукровкой-мальчиком? Разве вы сами не были замужем за полукровкой?
- Дело не в крови, дело в убеждениях тех, с кем общается моя дочь. Она предпочла жить так – это её право.
- А вы любили свою дочь, руководствуясь политическими взглядами вашего мужа? – усмехнулся Тэмпли.
- Вы ведь маглорождённый, кажется, господин комендант?
- Совершенно верно.
- Вам не понять, - Амалия презрительно скривила губы. – Полукровки – это зло, но изредка необходимое зло. Однако потом они вступают в брак с чистокровными, и их дети уже могут считаться вполне нормальными. Но тащить в наш мир маглорождённых пачками, с их укладом, с их пороками, с их ненормальным отношением к миру, с их страстью к самоуничтожению – это недопустимо. Они разрушат наш мир.
- И поэтому Пожиратели убивали их на их же территории? – вскипел Тэмпли. - Убивали обычных людей, не имеющих отношения к магическому миру? Не слишком ли эти маги на себя много взяли? Но я не собираюсь вести с вами политические дискуссии, миссис Ноббс. Я даже должен признать, что вашей дочери наверняка лучше выбросить такую мать-фанатичку из головы. Вы решительно отказываетесь писать ей?
- Отказываюсь!
- Да вы просто дура, миссис Ноббс.
Издав неопределённое восклицание, Амалия хватнула ртом воздух.
- А вот последние мысли вашего мужа были о дочери, - заметил Роджер.
- Не смейте говорить о моём муже! – взвизгнула Амалия, так что страж из коридора заглянул в кабинет.
- Всё в порядке, - махнул ему рукой Роджер. – Что ж, миссис Ноббс, ваши семейные дела – это ваши проблемы. Однако, если на вас ещё раз поступит жалоба, то я велю перевести вас в одиночку.
На лице женщины появилось презрительное выражение.
- Нет, не в тот блок, где вы находились. А именно в одиночку, в пустующий блок, где вы будете совсем одна. Вы будете переведены на тот же режим, что и раньше. Подумайте об этом. Уведите её! – приказал он стражу.
Когда женщину увели, Роджер провёл ладонями по лицу. Пожалуй, фанатизм – это одна из немногих вещей, которых он по-настоящему боялся в этом мире. После такого короткого разговора он чувствовал себя словно выпотрошенным. Главным образом потому, что ему было жалко девочку.
Тут, собственно, перед ним во всей очевидности встала причина его усталости – одиночество. У него и раньше не было друзей среди сослуживцев – только приятели. Но теперь они смотрели на него как на начальство, а новички, конечно, и не думали как-то сближаться с комендантом, хотя и подчинялись ему, и уважали. Правда вот на Рождество у дежурных намечался с его разрешения стол – без выпивки, разумеется (хотя ведь наверняка протащат), и стражи уже пригласили коменданта посидеть с ними немного и отметить. К родителям Роджер собирался отправиться только двадцать пятого, ближе к вечеру, тем более что впереди было два выходных, которые он мог бы провести с семьёй. А в сочельник он предпочёл выйти на работу и проследить за порядком.
Тэмпли посмотрел на книгу, лежавшую на столе. Он перечитал несколько своих любимых баллад и мог бы сходить в библиотеку и взять что-то ещё. Забрав томик Киплинга, Роджер вышел из кабинета.
Люциус уже привык, что дверь обычно открывается без стука. Он поднял голову, вскочил по тюремной привычке и вытянулся.
- Господин комендант…
- Сядьте, мистер Малфой. Пожалуйста. Я пришёл заменить книгу.
Люциус сел. Его сердце против воли колотилось.
- Я разговаривал сейчас с миссис Ноббс, - сказал Роджер, разглядывая корешки.
- Из этого получилось что-то путное? – спросил Люциус, заранее предполагая, что ответит Тэмпли. Но мысль о том, что он говорит с ним об этом – делится, можно сказать, - мысль эта приятно согревала.
- Боюсь, что нет. Она категорически отказывается писать дочери. Да и сокамерницы на неё жалуются, будто она их оскорбляет.
- О! Это вполне… это даже… - но тут Люциус умолк.
Он прекрасно понимал эту ситуацию. Когда ему случалось дежурить в коридоре блока и мыть там полы, кое-кто из бывших соратников тоже отпускал комментарии в его адрес, главным образом по поводу выбора его сына.
- Что, вам тоже достаётся? – Роджер оторвался от созерцания книг и посмотрел на Малфоя.
- Это мелочи, господин комендант. Я не обращаю на это внимания.
- Вы раньше были одиночкой по натуре? – спросил Роджер.
- Можно сказать, - Люциус позволил себе улыбнуться. – Многие называли это надменностью.
- А это было не так? – Тэмпли улыбнулся в ответ.
- Возможно.
Тут обоим пришла в голову одна и та же мысль, что их диалог отдаёт едва заметным, но всё же флиртом, поэтому Люциус уткнулся взглядом в бланк коменданта, а сам комендант – опять в корешки книг.
- Я возьму это, - Тэмпли вытащил томик Честертона.
- «Перелётный кабак»? Я его прочитал, - заметил Люциус.
- И как вам?
- Я бы сказал, что в этой книге неожиданно много магии.
- Скорее чуда. А про патера Брауна вы читали?
- Ещё нет, а что это?
- Это рассказы о католическом священнике, который расследовал преступления.
- Рассказы о преступлениях? – удивился Люциус.
У магов этот жанр в литературе отсутствовал.
- Да, но там главное – логическая загадка. Это интересно.
- Почитаю, если вы рекомендуете, - заполнив формуляр, Люциус протянул Роджеру книгу.
Тэмпли привык думать быстро и быстро принимать решения. И многое из того, что сейчас пронеслось у него в голове, было уже передумано не раз. Он не мог себе позволить никаких отношений с заключённым, и не в преступлениях Люциуса было дело. Роджер не мог себе позволить даже дружбы с ним. Любое сближение означало бы, что оба будут страдать. Но лучше бы Роджер не слушал доводов разума – это ещё больше вызывало желание пойти наперекор. Роджер был слишком молод, мягок по натуре, и в нём жило подсознательное стремление заботиться о ком-то.
Он взял книгу и ненароком коснулся пальцев Люциуса.
Потом книга с громким хлопком упала на стол.
Тэмпли и Малфой держались за руки и смотрели друг на друга. Потом у Тэмпли дрогнули губы, а Малфой побледнел.
Шаги в коридоре вывели их из оцепенения. Тэмпли забрал томик Честертона и повернулся к дверям. Когда страж запустил в библиотеку кого-то из обычных арестантов, и тот вытянулся перед комендантом, Роджер только кивнул и поспешил покинуть библиотеку.

17 ноября, вторник. Хогвартс
Минерва впервые зашла к мисс Амано в её личные комнаты. Она и в новом кабинете прорицаний-то была всего один раз – после ремонта.
Камин в маленькой гостиной жарко пылал. Диван и два кресла были отгорожены от остальной комнаты японской ширмой, так что на вкус Минервы на этом пятачке было слишком жарко. Мисс Амано, одетая в одну из своих непонятных хламид – шёлковую, но, кажется, даже каким-то образом утеплённую, заварила нормальный английский чай и поставила поднос на стол перед креслом, где сидела Минерва. Та вежливо поблагодарила и взяла чашку.
- Я к вам по поводу Эммы Ноббс, - поспешила она объявить цель визита.
Лиса села в соседнее кресло и сложила руки на коленях, как примерная девочка.
В тёплом свете, идущем от камина, она казалась ещё моложе, и была такой хрупкой, что голове Минервы промелькнула странная мысль: она вдруг вспомнила, каким горячим бывает Северус, каким напористым в постели. «Как он её не раздавит только?» Потом мысли приобрели более правильное направление: «Что эта фарфоровая кукла вообще может?»
- Я вас слушаю, - лиса почтительно наклонила голову, но при этом как-то странно улыбнулась.
- Не стоит ли показать девочку целителям? – спросила Минерва напрямик.
- Не думаю, - мисс Амано взяла свою чашку. – У Эммы всё наладится само.
- Как вы можете быть так уверены?
- Я знаю.
- Знаете? Ах! Знаете! – в голосе Минервы было слышно всё, что она думает по этому поводу.
- Вы можете в это не верить – это ваше право, - спокойно сказала мисс Амано. – Давайте оставим будущее в покое и поговорим о настоящем. У Эммы проблемы, прежде всего, в том, что она не уверена в себе. Стоит ли нервировать её ещё больше, обращаясь к целителям? Она очень боится их.
Да, это было правдой. Минерва в этом сама убедилась.
- Конечно, её можно понять, и девочка не виновата в том, что у неё такие родители, но у вас ещё двое детей на факультете в таком же положении. И у них с учёбой всё в порядке.
- Да, но у тех матери дома. Да и отцы детям пишут и от свиданий не отказываются, - возразила мисс Амано.
- Мать Эммы ей не пишет?
Лиса кивнула.
- Я не знала, - опешила Минерва. - Бедная девочка.
- Теперь вы понимаете, почему Эмма в таком состоянии? Сначала смерть отца, а теперь и такое отношение матери. И вы понимаете, почему она так поступает с дочерью, не правда ли?
- Да-да, - кивнула Минерва. – Амалия Ноббс не одобряет её поведение.
- Мы же не хотим, чтобы девочка вернулась к идеалам родителей? – прибавила лиса.
- Разумеется, - нахмурилась Минерва, и не только от мысли, что у Эммы оказалась такая мать, но и от вкрадчивых интонаций Шицзуки.
- Но я написала её тётке. Возможно, что та откликнется и как-то поддержит племянницу. Я слышала, что фройляйн фон Трауб не одобряет младшую сестру. А Эмма пошла в какой-то мере против матери.
- Да, она может и не знать, что творится с девочкой в школе. Будем надеяться, что эта женщина ответит на ваше письмо, - вежливо закруглила Минерва разговор, поставив чашку на столик. – Спасибо за чай, вы хорошо завариваете.
- Спасибо, что зашли поговорить об Эмме.
Шицзуки встала вслед за гостьей и поклонилась.
Не будь она японкой, Минерва подумала бы, что над ней издеваются. Но она была рада очутиться в холле замка и вдохнуть его прохладный воздух.
«Его околдовали, как есть – околдовали!» - подумала она.
Чтобы Северус мог увлечься этой ехидной? Этой бледной немочью? Этой куклой? Нет-нет, кукла уже была. Поднимаясь к себе, Минерва развлекала себя тем, что подбирала эпитеты к зловредной лисице. Вот, кстати, - «зловредная лисица».
Ещё через пару ступенек в голову некстати влезло слово «молодая». Молодая, и у них, наверняка, будут дети.
Минерва поджала губы, пригладила волосы, потом решительно приподняла край мантии и заторопилась вверх по лестнице.

***

Вечером Эмма опять пришла к миссис Финикс. Вчера та научила её набирать петли двумя способами и показывала образцы разных узоров, насколько на это хватило времени после вечерних занятий. А сегодня Джеральдина обещала показать лицевые и изнаночные петли.
Клиффорд тоже был у матери. Он сидел за письменным столом и занимался, иногда поглядывая в сторону камина, у которого расположились Эмма и Джеральдина. Они сидели на диване и держали в руках начатые образцы. Миссис Финикс медленно показывала все этапы вывязывания лицевого узора:
- Вот тут пальцем придерживай. А теперь спицу заводи вот сюда. Захватывай нитку и протягивай. Вот так. Не надо затягивать сильно, а то вязать будет тяжело. Пусть спица свободно двигается в петлях.
Эмма старательно повторяла всё и смешно сопела от усердия.
Клиффорд писал реферат и улыбался своим мыслям.
- А теперь как? – спросила Эмма, довязав ряд.
- А теперь вот так…
- Это сложнее.
- Посмотри, что получается с лицевой стороны.
- О! Здорово!
Клиффорд за столом чуть слышно довольно вздохнул.
- Эмма, - как-то слишком осторожно начала мисси Финикс. – Ты извини. Надо было тебя спросить, не против ли ты… Я вчера написала письмо твоей матери.
- Ма? – Клифф резко повернулся на стуле.
- Погоди!
Эмма растеряно посмотрела на Джеральдину.
- А что вы написали?
- Ничего такого, не думай. Я просто рассказала, как у тебя дела. Что у тебя много друзей, и что к тебе хорошо относится твой декан, например. Про директора я не стала писать, естественно. Что ты стараешься учиться хорошо – это же правда!
- Не надо было, - тяжело вздохнула Эмма.
Правда, она не заплакала – уже хорошо.
- Прости, дорогуша.
- Да ничего. Чего уж… - губы Эммы скривились, и Клиффорд еле усидел на стуле.
Но мать заметила его движение.
- Пойду чаю нам заварю, - сказала она, погладила девочку по голове и, отложив спицы, быстро скрылась за дверью в маленькую кухоньку.
Клиффорд тут же подлетел к дивану и оказался рядом с Эммой.
- Ты не расстраивайся, - он взял её за руки и тут же смутился, - а вдруг она напишет… хотя бы из чувства противоречия?
Эмма слабо улыбнулась.
- Не напишет. Но я не обиделась на твою маму. Моя уж если что-то решила, так оно и будет. И никакой дух противоречия тут не поможет. Так что одно письмо ничего не изменит. Но мне даже приятно, что миссис Финикс так хорошо обо мне отзывалась.
Клиффорд обнял Эмму за плечи и поцеловал в щёку.
Ему хотелось большего, но он терпел. Правда, Эмма как-то сразу расслабилась, прижалась к нему, и сейчас это было важнее всего – то, что она ему так доверяет.
И когда мать вошла с подносом в комнату, Клиффорд не отстранился, а так и продолжал сидеть. Но и Эмма не отодвинулась.
Клифф довольно вспыхнул и посмотрел на мать, и прочёл в её глазах одобрение.
Джеральдина сказала правду о том, что она написала миссис Ноббс. Она утаила только, что писем было два. В первом, которое было порвано и брошено в камин, она выплеснула все свои переживания, выговорила всю историю своего отношения к Эмме – от неприятия до желания видеть её своей дочерью. То есть невесткой. Она написала всё это, и ей стало легче. В Азкабан же улетело с совой вежливо-нейтральное послание, больше написанное от лица хогвартской преподавательницы, чем личное.
Всё то время, которое она работала в Хогвартсе, Джеральдина исправно принимала зелье, которое сварил для неё директор. Он посоветовал ей пить ещё и успокаивающий настой. Желания приложиться к бутылке больше не возникало, работа даже радовала. Младшие курсы слушались в силу возраста. А находиться с ними было для миссис Финикс большим утешением.
Болело в душе по-прежнему, но оказалось, что своё личное горе можно превратить в живую любовь.
- Давайте выпьем чаю, - миссис Финикс поставила поднос на стол и улыбнулась Эмме.

URL
Комментарии
2010-12-08 в 21:47 

katerson
Невыносимых людей не бывает - бывают узкие двери ©
читать дальше

Минерва всё никак не успокоится. И что-то мне ее не жалко уже.
Джеральдина нравится ужасно

2010-12-08 в 21:52 

Моя профессия с утра до полвторого Считать что я – твоя Священная корова. (С)
katerson читать дальше
Ага, сейчас поправлю блошку.

Минерва пришла к лисе - уже прогресс)))
Потом не так много времени прошло-то с момента объявления о помолвке.

2010-12-08 в 21:54 

~Sectumsempra~
katerson Я там прибавила про вчера чуток))

URL
2010-12-08 в 22:04 

katerson
Невыносимых людей не бывает - бывают узкие двери ©
~Sectumsempra~

читать дальше

Даже не в помолвке дело. Рассталась она со Снейпом всяко раньше и жила достаточно спокойно, а с появлением Лисы ее вдруг накрыло. Как это по женски. Или я плохо помню?

2010-12-08 в 22:08 

Sectumsempra.
Моя профессия с утра до полвторого Считать что я – твоя Священная корова. (С)
Ну да))) вполне по-женски) пока лежало и никто не зарился, оно на фиг было не нужно. А тут кому-то понадобилось)))

2010-12-09 в 06:07 

Animare
ну вот, все мои переживания насчет Джеральдины, сразу улеглись, славная тетечка, Шицзуки же лиса (отряд псовых), видимо у Минервы на нее холка встает, как у кошки на собаку:)

2010-12-09 в 09:46 

Sectumsempra.
Моя профессия с утра до полвторого Считать что я – твоя Священная корова. (С)
Шицу тоже - та ещё ехидночка))) Она чует, что про неё Минерва думает, и стебётся про себя)))

2010-12-09 в 21:16 

-Леди Ночь-
Дай Минерве волю, превратила бы она лису в мышку и... :cook:

2010-12-09 в 21:33 

Моя профессия с утра до полвторого Считать что я – твоя Священная корова. (С)
Ням-ням)))

2010-12-10 в 18:44 

Инна ЛМ
Все люди такие разные, один я одинаковый.
Чрезвычайно порадовал фрагмент с Роджером Тэмпли!:hlop: Он рассказал о себе (не знаю, правильно ли так назвать его мысли) практически всё, что обошел молчанием в интервью со мной:attr: и что мне очень хотелось о нем узнать.:coquet: О семье, доазкабанской биографии, выборе профессии, и даже о личной жизни и отношении к заключенному Малфою.:shy: Благодаря этой главе он стал для меня еще более живым и привлекательным, чем прежде.

2010-12-10 в 19:49 

Моя профессия с утра до полвторого Считать что я – твоя Священная корова. (С)
Инна ЛМ Старается, мальчик, старается) но сложно ему)

   

"Гарри Поттер и Человек, который выжил"

главная